и бывшая портье. Через месяц мы обвенчались, а потом… у нас родился сын. Эля вела гостиницу, а я служил в храме. Жизнь текла тихо-мирно и по абсолютной благодати.
Как только я напечатал на компьютере слово «благодати» — в кабинет вбежал Ярослав.
— Папа, я хочу мяса! — заявил малец, заглядывая мне в глаза.
— Потерпи, сынок. Пасха через четыре дня, — попросил я с улыбкой.
— Но я хочу раньше!..
— Ярослав, не лезь к папе. Он работает, — в кабинете появилась моя жена Эля. С полным подносом в руке.
— Уже заканчиваю, — ответил я. — Литературный агент прислал электронное письмо. Завтра приедет, заберёт готовый вариант рукописи. Наконец-то придумал название — «Апокриф».
— Хорошее название, — покивала Эля. — Апокриф — греческое слово, в переводе означает «тайный».
— Люди сочтут историю вымыслом. Но книге более подходит жанр — мемуары.
Ярослав понял, что мясо не будет раньше, чем сказано, и разочарованно удалился.
— Ладно, пока… Вечером мы с Ванькой придём на службу.
Эля ловко составила с разноса — передо мной, — блюдце с мёдом, тарелку с сухариками, большую кружку чая. Промурлыкала:
— Твоему труду прочат статус бестселлера. Значит… много денег заработаем.
Она зашла сзади, обняла меня за шею. Я прижался к её руке бородой и ответил мягко:
— Эля, я сел за книгу не ради заработка… Я желаю донести знание о том, что Бог всеведущ и наблюдает за нами. За любым человеком, как бы высоко он не поднялся!
— Не вижу между нами противоречий, — усмехнулась Эля.
— Я хочу, дабы человек, вбирающий чтиво, — очищался посредством грязи! — выдал я страстно.
— Знаю, ты у меня самый умный и правильный, — Эля поцеловала мою щеку, и выпрямилась. — Только, Бориска, людям наплевать на глубину. Им главное подать грязь, и чем её больше — тем лучше!
— Если хотя бы один человек поймает благодать после чтения — то значит автор трудился не зря, — я мечтательно улыбнулся.
— Растлится после чтения гораздо больше, чем один, — произнесла матушка. — И вот это точно. Работай, дорогой…
Она ушла.
— Любой добрый поступок можно извратить во зло, — сказал я ей вслед. — И наоборот.
Я потянулся. Попил чаю и пожевал сухариков с мёдом. Потом встал и через окно полюбовался на пятиглавую церковь. Храм Мартина Исповедника.
Господь, действительно, не вникал в дела Московии как минимум 10 лет. Для понимания этого не нужно даже Его признания. То, что сотворил дьявол в 1990-е гг., не поддаётся разуму. Повальная нищета на фоне кучки жиреющих олигархов и их приспешников; дикий, бесконтрольный бандитизм; финансовые пирамиды, падение нравов…
Я воочию убедился, что пути Господни неисповедимы. Бог не желал проверять мою веру, внимать моим молитвам и составлять вместе со мной список смертных грехов… Ничего такого. Он просто-напросто апокриф потерял!
Я вернулся к столу с компьютером и склонился над клавиатурой. Быстренько соорудил подзаголовок: Послесловие. Немного подумал и начертал первую строчку:
«К дому на пригорке подлетело синее легковое Авто с московскими номерами!».
Я уловил боковым зрением, что кто-то вошёл в кабинет. Этот «кто-то» оказался мужчиной высокого роста, проницательными очами, изящным жёстким ртом и гладко выбритым подбородком. Во рту тлела трубка.
— Меня зовут Бог, — сказал он с усмешкою. — И я приехал на беседу. Надеюсь, ты припас кофе с сахарком?.. Разговор будет долгим.
Послесловие
К дому на пригорке подлетело синее легковое Авто с московскими номерами! Из-за руля прямо-таки выпрыгнул Бог. Оставив дверку открытой, а мотор включенным — он легко проскочил двор и крыльцо… Вбежал в библиотеку, натужно кряхтя — отодвинул пустой стеллаж… Распахнул тюремную дверцу! На тюремной лавке лежал детский скелет, — белый как первый снег, и неподвижный. Лицо было повернуто к окошечку под потолком. Лишь слабенькое подрагивание плеч выдавало в нём принадлежность к живому человеку.
— Дочь, — негромко позвал Бог от порога.
Скелет чуть пошевелился, поворачивая истомленное чело к выходу.
— Дочь, — повторил Бог. — Нельзя… без дьявола — никак! Так сказал человек с чистым сердцем…
На лице дочери дрогнул мускул, затем второй… Она заворочалась на лавке, приподнимаясь.
Бог крикнул, да так, что задрожали стены:
— Езжай в Москву, дьявол! Так будет лучше… Наверняка. — Он кивнул и ушёл прочь.
Дочь села на лавке, опираясь об неё слабыми руками. Неуклюже… встала. И, пошатываясь, направилась к выходу.
* * *
Через некоторое время дочь Бога можно было видеть на московской улице Покровке, возле Храма. Дьявол хищно улыбалась.
2005, 2013, 2020.
Западная Сибирь — Москва.
Повесть «Неразменный рубль»
Жанр: мистическая комедия.
Аннотация
В давние-стародавние времена некто Теофилус, желая получить богатство и власть, отдал дьяволу душу за исполнение желаний. Дьявол подарил Теофилусу магическую Живую книгу и приставил к ней Демона-Хранителя. И это было только начало её замысловатого пути…
Предисловие
В стародавние времена воин по имени Теофилус, желая получить власть и деньги, вступил в сделку с дьяволом: душу в обмен на исполнение желаний. Дьявол подарил Теофилусу магическую Книгу, за которой присматривал Демон-хранитель.
Вскоре Теофилус получил всё, чего жаждала его душа гладиатора! После смерти «первого клиента» Книга соблазнила Нерона. Затем Она отдалась рабу, пронзившему императора мечом, а потом… много было людей… если пролистать века.
Книга обладала собственными эмоциями и сама выбирала себе жертв. Независимо от географий! Она прельщала только мужчин и только симпатичных Ей.
На протяжении веков, Книга обольстила многих и многих. Хранитель выполнял все желания околдованных самцов, а потом жрал их души в угоду дьяволу и своей плоти.
1. Этюд из XVIII века
— Проклятая блудница! — зло бросил дворянин. Он вскочил со своей скамеечки (перед пылающим камином) и подбежал к столу на изогнутых ножках. Схватил небольшую чёрную книжку в мягком потертом переплёте, и пристально уставился на неё.
— Слышишь, чёрт возьми! — книжка завибрировала в нетвердых руках аристократа. И… рассмеялась. По обложке побежали изумрудные искорки.
— Слышу, слышу. Вижу, вижу, — послышался от порога насмешливый голос, и в залу ступил маленький демон, внешним обликом похожий на человека. В плаще с капюшоном. Без лица. Под капюшоном, на месте глаз, ярко горели два зелёных огня, а полноценный рот заменяли два ряда гнилых неровных зубов — без губ. Ни носа, ни щёк — отблески пламени из камина не отображали.
— Аха-ха-ха… — ехидно хохотала книга прямо в глаза человеку. Тот болезненно кривился, крепко тиская эту издевающуюся мегеру.
Действие развернулось на первом этаже деревенского дворца местного помещика. Звали его Артём Барин. Он был человеком компанейским, часто собирал у себя попойки, куда съезжались окружные баре. Закалывали живность, сгоняли крепостных девок, открывали ящики с шампанским… — веселье пело и плясало сутками! Барину было шестьдесят три года, он являлся обладателем неплохого ч/ю и длинной бороды. В столицах борода давно стала пережитком, но дворянину было на это начхать. Как в силу природного похеризма, так и в силу отсутствия столичной прописки. Прописку в XVIII веке ещё не изобрели, но на это Барину тоже было начхать.
Сегодня за окном хлестал осенний дождь, в доме присутствовали только Барин и гость из ада. Ну и книга.
— Я тебя уничтожу, развратница! — прокричал помещик в гневе. В глазах — страдание и боль. Он распахнул книгу, и стал рвать её на части, торопливо приговаривая:
— Никого ты больше не прельстишь, сука, как прельстила меня! И не очаруешь, не снасильничаешь! — гостя у порога хозяин явно не замечал.
Разорванные листы летели в огонь камина. Обугливались там, противно треща. Кабинет стал заполнять зеленый изумрудный дымок. На смену книжному смеху пришёл испуганный писк.
— Слышь, мурло! Оставь мою девочку в покое, — вдруг громко и яростно крикнул демон.
Барин побыстрее бросил остатки книги в огонь, потом… помедлил… и повернулся к гостю.
— Ты! — мрачно сказал помещик. Во взгляде лишь ненависть. — Ты со своей долбанной подружкой просрали мою
